Грум нахлобучил кепку на голову.

– Будьте спокойны, найду голубчика.

– И еще, Том…

Мальчик обернулся в дверях.

– Будь осторожен.

Том блеснул щербатой улыбкой и убежал.

Шум из кухни нарастал. Отложив отчет управляющего, виконт поднялся. Он уже направлялся к холлу, когда услышал звук останавливающегося у входа экипажа. Выглянув в окно библиотеки, Девлин увидел в открытой дверце кареты модно одетую молодую даму.

Она была высокой и яркой: блестящие темные волосы, большой смеющийся рот. Красавица на мгновение замерла, солнечный свет мягко осветил милое лицо, и от одного ее вида у виконта перехватило дыхание. Себастьян смотрел, как гостья протягивает руку, элегантно обтянутую желтой лайковой перчаткой, и опирается на лакея, помогающего сойти. Девлина захлестнула волна стыда от воспоминаний о видениях прошедшей ночи, от воспоминаний и желаний, в который раз согнавших его с постели и до сих пор не дающих покоя.

Вот уже восемь месяцев, как эта женщина именовала себя миссис Рассел Йейтс. Но когда-то она прославилась как Кэт Болейн и была любовью всей Себастьяновой жизни.

Теперь же он звал ее сестрой.

Прислонившись спиной к незажженному камину, виконт ждал, пока Морей проводит посетительницу в библиотеку. Кэт вошла, принеся вместе с запахом холодного утра собственный аромат, и этот удар по самообладанию Себастьяна был настолько силен, что он только и мог стоять и смотреть, сцепив за спиной руки.

Гостья помедлила в дверях, повернув голову к дворецкому, пока тот откланивался, затем, встретившись взглядом с хозяином дома, вздохнула:

– Я и не ожидала, что ты будешь рад меня видеть.

Голос виконта походил на ржавое скрипение.

– Тебе не следовало приходить.

Кэт внимательно посмотрела в замкнутое лицо, слегка сузив голубые сен-сировские глаза от тревоги и собственной боли.

– Ты же знаешь, без веской причины я бы не явилась.

– Значит, что-то случилось. Что же?

Себастьян смотрел, как гостья стягивает тонкие лайковые перчатки и развязывает ленты бархатной шляпки. Когда-то эта женщина была центром его мироздания, единственной, кого виконт желал взять в жены. Однако восемь месяцев назад его жизнь рухнула под ударами жестоких открытий.

Известие, что отец, граф Гендон, имел когда-то любовницу, ирландскую красавицу-актрису по имени Арабелла, не явилось особым сюрпризом. Так поступали многие мужчины их круга. Ничего необычного не было и в том, что у графа от внебрачной связи родился ребенок. Подобные дела решались, как правило, скрытно. После рождения младенца забирали у матери и отдавали в «хорошую крестьянскую семью» в провинции, чтобы никогда больше не слышать и не видеть плод греховной близости. Вот только возлюбленная графа воспротивилась решению разлучить ее и дитя и сбежала обратно в Ирландию.

На том сия история могла бы закончиться, не явись в Лондон прелестная дочь Арабеллы. Под именем Кэт Болейн девушка стала одной из самых известных актрис столичной сцены и любовницей юного виконта – сына Гендона, Себастьяна.

Теперь Кэт стояла перед ним со старательно отрепетированным непроницаемым выражением лица, крепко сжимая тонкие перчатки.

– Тебе известно, что граф нездоров? – спросила она.

– Он ничего мне не говорил, – покачал головой Себастьян.

– Он и не мог сказать. Ты же с ним не разговариваешь.

– Послушать тебя, я его игнорирую. Это не так.

– Конечно же, нет. Ведь это было бы слишком вульгарно. Удивительно, но отрывистое приветствие при встрече может ранить сильнее, чем полный разрыв. Ссора, по крайней мере, выявляет хоть какие-то чувства.

– Граф что, прислал тебя выступить в его защиту?

– Ты же знаешь, что нет.

Кэт была права – конечно же, Себастьян это знал.

– Прости, – виконт подошел к столику у окна, заставленному графинами и бокалами. – Рюмочку ликера?

Оглянувшись, он увидел на губах собеседницы кривую улыбку.

– Полагаю, нам обоим требуется что-то покрепче.

– Определенно, что-то покрепче, – Себастьян потянулся за бренди.

Напряжение в комнате – понимание того, что между ними было и чего больше не могло быть – натянулось, словно струна.

– Нельзя винить Гендона за то, что произошло, – увещевательно начала Кэт. – Он не совершил ничего такого, чего мужчины его круга не делали тысячу, а то и больше, лет. Всего лишь завел любовницу и имел от нее ребенка. Разве он мог предвидеть, кем мы станем друг для друга?

– Ты его защищаешь? – поднял взгляд Себастьян, разливающий бренди в бокалы. – Граф отнял бы тебя у матери, не сбеги она от него.

– Он хотел, как лучше.

– Для кого?

Кэт не ответила. Гендон всегда делал то, что было лучше для Сен-Сиров, их рода и достояния. Никто и ничто помимо фамильных интересов не принималось во внимание. Но возразила:

– Ты зол на графа не из-за того, как он собирался поступить с моей матерью.

– Я зол на него уже долгие годы. Эта его ложь была всего лишь очередной среди нагромождения многих других.