А за окном летели огромные белые хлопья. Снег толстым пушистым слоем покрывал все вокруг. Упрямый водитель светло-бежевой «девятки» отчаянно пытался покорить склон. Похожая на демонстрацию толпа людей, утопая в снегу, обреченно стремилась в сторону города. И ни автобусов, ни маршруток, ни каких-либо других автотранспортных средств, не считая героической светло-бежевой «девятки».

Наташа метнулась к выключателю: «Так, свет пока есть… надо набрать воды…». Тем временем, как наполнялись чайник, три кастрюли, четыре кастрюльки, эмалированное ведро, пластмассовое ведро и два больших таза, Наташа отыскала пачку свечей и пакетик с сухим горючим.

Она родилась в небольшом сибирском городке, там прожила все детство, окончила школу, потом училась в Питере. А потом, посредством замужества, ее занесло в Сочи. Она любила снег в детстве. Она обожала его в годы студенчества. Ей никогда не приходило в голову, что снег может значиться в списке величайших стихийных бедствий. Теперь ее жизненный опыт гласил:

а) приготовить свечи – электричество отключат;

б) запастись водой – ее тоже не будет;

в) сухое горючее – вполне возможно, что и с газопроводом произойдет что-нибудь неладное.

Впрочем, вместе с отключением электричества автоматически пропадают горячая вода и отопление, но, при данном чрезвычайном положении, это всего лишь мелочи жизни. Наташа вообще не могла взять в толк, зачем в доме батареи: большую часть года – тепло, а когда бывает по-настоящему холодно – они тоже холодные, как и все вокруг… «Так, холодные батареи…». Наташа достала из антресоли два пуховых одеяла. Потрогала батареи: «Слава богу, горячие… пока…». Пуховые одеяла разместились в кресле. Вдруг со стороны кладовки донесся жуткий грохот. Наташа, с дико колотящимся сердцем, выскочила туда. Все содержимое художественным беспорядком валялось на полу. Посреди бедлама красовалась счастливая Дашка с большим куском толстой полиэтиленовой пленки в руках.

– Мамочка! Я нашла!!!

– Дашка! Ты что натворила?! Попросить нельзя?

– А я просила!

– А я что-то не слышала! И вообще, могла бы подождать – видишь же, что я занята!

– Чего ждать?! Мамочка! Посмотри в окно! Мамулечка! Ну неужели ты не понимаешь?! Там СНЕГ!!!!!

Наташа все прекрасно понимала и прекрасно припоминала: свет свечи в темной комнате, ледяные батареи, мертвая газовая плита и до нитки промокшая Дашунька. Притом промокшая по двадцать пятому разу. И надеть на нее больше нечего. Так было в прошлом году, и в позапрошлом, и в поза-позапрошлом…

– Делай, что хочешь… – обреченно сказала Наташа.

Радостная Дашка в минуту оделась, схватила драгоценный кусок пленки и умчалась на улицу.

– В лифт не садись! – крикнула Наташа ей вдогонку под звук надрывно вопящего телефона. – Алло! – буркнула она в подхваченную на бегу трубку.

– Натаха! Ты в окно смотрела?

– Привет, Люсь! Я уже и воду набрала, и свечи с таблетками приготовила, и одеяла достала.

– Во ты даешь! А я только глаза продрала… Глядь в окно, ну и сразу тебе звонить. Кстати, у тебя хлеб есть?

Наташа совсем забыла, что разыгравшаяся стихия, как пить дать, лишит еще и хлеба – его, если и испекут, вряд ли привезут на их гору.

– Ой… Подожди, сейчас гляну…

– Не суетись. Мои вчера все по буханке принесли, ну и я, конечно же, купила – то пусто, то густо, как всегда. Так что, если что – всем хватит.

– Люсик, что бы я без тебя делала!

– Да ладно те…

– Тише…

– Что случилось?

– Тише… Кажется приплыли… У Ирки упээска пищит.

– Что?! – трубка на том конце провода с грохотом упала на что-то твердое. Наташа тоже кинулась к выключателю и, безуспешно им пощелкав, вернулась к телефону, который уже кричал Люськиным голосом:

– Наташа! Наташ!

– Алло…

– Ты права. Приплыли… Да что поделаешь… давай, спускайся ко мне.

– А может, ты поднимешься, а? У тебя там толпа толпы толпее, а я одна – Вадька, сама знаешь, еще позавчера в командировку укатил, а Дашунька на улице мотается – хоть поболтаем спокойно.

– Ладно, уговорила. Сейчас поднимусь.

Минуты через три послышался стук в дверь.

– Заходи, открыто! – крикнула Наташа. – Сейчас упээска допищит, Ирку позовем.

В ответ Иркина упээска, пискнув раза три-четыре, издала долгое протяжное «пи-и-и-и» и смолкла.

– Посмотри за кофе, – попросила Наташа Люсю и отправилась приглашать на утренние добрососедские посиделки свою соседку из квартиры напротив.

– Натали, ты бог... – выдохнула, падая на табурет, Ира, своим внешним видом демонстрируя все признаки бессонной ночи и тотальной вымотанности. – Привет, Люсь!

– Привет! Ну, ты и помятая – аж смотреть страшно! – воскликнула Люся.

– Работала всю ночь…

– …уже которую неделю подряд, – укоризненно вставила Люся. – Тебя хлебом не корми, дай над собой поизмываться.