Рис. 10. План собора Сан Лоренцо. IV в. Милан (по Рубаху)

Редко когда в истории зодчества возникала столь же заманчивая возможность создания совершенно нового архитектурного стиля.

Никогда ранее и, вероятно, никогда позже не была столь удачно использована с таким умением и талантом предоставленная возможность творить. В течение нескольких лет был возведен ряд строений, занявших значимое место в истории архитектуры. В каждом из них была по-разному решена задача сочетания основного плана трехнефной базилики, отвечающей каноническим требованиям христианской церкви, и сводчатой крыши или купола. Это позволило создать совершенно новую концепцию внутреннего пространства и построить мистический духовный храм, полностью отвечавший принципам нового вероучения, разработанного в Константинополе. Зодчим Юстиниана удалось осуществить целую серию изменений в сочетании с новыми идеями, причем не только в столице, но и в отдаленных краях империи, таких, как Эфес на греческих островах, Равенна или святые города Палестины.

Юстиниан был инициатором и попечителем строительства четырех главных церквей Константинополя, три из которых сохранились до наших дней. Несомненно, было и много других, но в ходе времени они исчезли без следа. Однако в каждой из уцелевших мы видим явные свидетельства свежих отточенных решений строительных проблем, с которыми сталкивались христианские архитекторы той эпохи. Первая постройка еще в какой-то мере экспериментальная. Речь идет о церкви Святых Сергия и Вакха, поставленной между 526-м и 537 годами (рис. 11, фото 13). По сути, это открытый восьмиугольник в два этажа, увенчанный куполом и заключенный в квадрат, к одной стороне которого примыкает небольшая алтарная часть, а к другой пристроен открытый дворик-атриум.

При поддержке Юстиниана была построена и церковь Сан Витале [2] в Равенне, во всем подобная предыдущей, за исключением того, что алтарная часть тут больше, а внутренний восьмиугольник заключен не в квадрат, а также в восьмиугольник. Обе церкви отвечают предъявляемым требованиям, но в какой-то мере консервативны, хоть и представляют собой некую обновленную вариацию храма-мартирия [3] старого типа, вроде церкви Санта Констанца в Риме (324–326). Так что планы этих церквей все же не дают примера значительных изменений в размерах или отхода от строго централизованного расположения. Пожалуй, ярче и нагляднее рождение нового искусства проявляется в скульптурах, украшавших внутренность храма Святых Сергия и Вакха, а также изящные карнизы и чудесные капители: их оригинальность и свежесть столь же заметно отличаются в лучшую сторону по сравнению со скульптурами римского периода, как живопись Рафаэля от романских дверных косяков.

Церковь Святой Ирины – свидетельство дальнейшего расцвета новых архитектурных идей. В плане этот храм сохраняет старинную трехнефную базилику, но над более широким средним нефом возвышается огромный купол. К западу от него располагается второй купол, несколько меньшего размера. Оба опираются на массивные кирпичные столбы, заменяющие часть колонн обычной трехнефной базилики. Сама эта идея перемежать три-четыре колонны мощными столбами уже была испробована на Востоке в базиликах с деревянной крышей, таких, например, как церковь Святого Димитрия в Фессалонике. Назначением такого приема было повышение устойчивости здания к землетрясениям, случающимся в этой местности. Таким образом, архитектор церкви Святой Ирины соединил в ней план, наиболее отвечавший требованиям христианской веры (большое пространство для молящихся и достойного проведения литургий), с формой кровли, придающей зданию духовную возвышенность, внушающей верующим образ свода небесного, то есть соответствующей требованиям эзотерической мысли Византии.

Та же идея нашла свое усовершенствованное выражение в Стовратной церкви на острове Парос, создание которой также относят к дням Юстиниана.

Рис. 11. План церкви Святых Сергия и Вакха. 526–537 гг. Константинополь (по Ван Миллингену)

Там еще была увеличена площадь под куполом, так что в плане это выглядит как две трехнефные базилики, пересекающиеся под прямым углом с куполом в точке пересечения. Результат получился несколько неудачным, но представляет некий зародыш интереснейшего архитектурного решения: большого здания в форме креста. Идея эта была затем развита при постройке храма Святых Апостолов в Константинополе.

Рис. 12. План церкви Святой Ирины. 532 г. Константинополь (по Ван Миллингену)

Здесь соединение религиозных концепций с архитектурой пошло еще дальше. Трехнефный план здания был сохранен по оси восток – запад, но пространство храма перекрыли тремя куполами, причем центральный был сделан больше двух других, а мысль о размещении купола на четырех колоннах-опорах доведена до логического завершения постройкой с каждой стороны по трансепту, поперечному нефу.

Так была достигнута по-настоящему крестообразная форма строения, а поскольку над поперечными нефами также были возведены купола, родился новый тип церковного здания: пятиглавый храм. Церковь Святых Апостолов времен Юстиниана стала прототипом такого строения. Она, к сожалению, погибла, но план ее был воспроизведен при строительстве собора Святого Марка в Венеции (рис. 13), который, в свою очередь, послужил моделью для других церквей Запада, вроде церкви Святого Фрона в Перигё. Другой вариант того же прототипа представляет собой церковь Святого Иоанна в Эфесе (рис. 14), где один купол возведен над скрещением нефов, по одному над северным, южным и восточным приделами, и еще два над более длинным западным. В плане этот храм напоминает монастыри и соборы романского стиля на западе, хотя купола придают ему особое своеобразие.

Судьба приберегла для любимого зодчего Юстиниана, Анфимия из Траллеса, создание самого замечательного и оригинального решения проблемы, как сочетать трехнефный план здания с крышей, превосходящей всякое воображение. Он построил собор Божественной Премудрости, Святой Софии, Айя-Софию.

Рис. 13. План собора Святого Марка. XI в. Венеция. (по Рубаху)

Ему пришла в голову мысль увеличить размеры центрального нефа и возвести на обоих его концах полукупола, тем самым создавая впечатление большой протяженности здания, и возвести одновременно купол, который навеки останется чудом из чудес (фото 18). Как писал один средневековый автор, кажется, что он свисает с неба на невидимых цепях, производя впечатление невыразимо прекрасное и чудесное одновременно (рис. 15, фото 19). Некий придворный чиновник, Иоанн Молчальник, описал увиденное в самых восторженных выражениях, которые стоит процитировать: «Возведший глаза свои к прекраснейшему небосводу кровли, едва осмелится задержать взор на этом сверкающем всеми звездами небес окаеме, но поспешит перевести его вниз, к зеленому мрамору пола… Кто ступит в эти священные пределы, прольет слезы радости и пребудет с ней вечно. Так божественным промыслом, под присмотром ангелов, воссоздан был храм Господень».