– Эй, ты чего говоришь-то? – подскочила Надежда.

Тетка жевала бутерброд, глядя на нее пустым взглядом.

– Из-за таких вот, – повторила она.

Надя хотела ей сказать много чего, чтоб у тетки аппетит навсегда отбило, но вдруг подумала, а Димке-маленькому эти нервы нужны? Он только что апельсинов налопался, йогуртом закусил, ему отдыхать положено.

И Надя легла, отвернувшись к стене…

«Ничего, пусть от злости лопнет, если до смерти не обожрется», – подумала она про соседку.

Ночью она сделала еще одну попытку дозвониться до Димы. Может, вчера он просто спал или был занят?

Вдруг услышит ее и заорет радостно: «Надька! Куда ты пропала?! Я тут чуть не умер! Я с ума схожу!»

Но он не заорал, он снова не взял трубку. Вместо него бесстрастный женский голос невозмутимо сообщил:

– Абонент в сети не зарегистрирован.

– Как не зарегистрирован?! Эй! Вы чего?! – Надя потрясла трубку, словно могла добиться объяснений от автоответчика. – Эй!!!

Прибежала Нина, вырвала телефон, закричала:

– Кто тебе разрешил?! Тут больным не положено! Тут у меня лекарства! Счас проверю, может, что пропало!

От медсестры несло легким перегаром и куревом.

– Да заткнись ты! – Надя отпихнула Нину, и та чуть не упала, еле устояв на нетрезвых ногах. – Тебе тоже на дежурстве пить не положено!

А утром ее выписали из больницы.

В никуда.

– Не можем же мы тут тебя вечно держать, – с сочувствием сказала пожилая нянечка. Она выдала Наде одежду – разорванный и окровавленный пиджак, грязные брюки и босоножки со сломанным каблуком и разорванным ремешком.

Надя примерила все это перед зеркалом, поймав в отражении жалостливый, но немного брезгливый взгляд нянечки.

Одежда болталась, будто была с чужого плеча – Надя похудела размера на два. На лбу до сих пор красовалась ссадина, а волосы, которые за все это время ни разу не удалось помыть, утратили свой солнечный цвет и висели тусклыми прядями.

Ничего, прорвемся, решила Надежда и, гордо подняв голову, походкой модели вышла из больницы.

Возле ворот ее догнал доктор.

– Кудряшова! Больная Кудряшова!

– Я уже здоровая, – огрызнулась Надя, остановившись. – Что вы все «больная», «больная»?

Врач по-прежнему выглядел очень усталым, но вместо раздражения в этот раз в его глазах читалось сочувствие.

– Вас без меня выписывали. Вы о своем положении помните?

– Да где уж забыть! – вздохнула Надя. – Помню.

– У вас десятая неделя. Период наиболее опасный для плода в плане самопроизвольного выкидыша.

«Сам ты самопроизвольный выкидыш», – со злостью подумала Надя, а вслух сказала:

– Ах, вы об этом!

– Вам нельзя нервничать, никаких физических нагрузок и побольше витаминов.

– Понятно… Спасибо.

– Подождите! – Доктор пошарил в карманах, достал мятые десятки и полтинники, сунул их Наде в руку. – Берите, берите! У вас же сумку украли. Это на дорогу.

Надя бы не взяла, но Димка-маленький категорически не хотел тащиться неизвестно куда, да еще пешком…

– Спасибо, – она сунула деньги в карман грязных брюк.

– Вам же домой? – с беспокойством уточнил доктор.

– А куда же еще… Спасибо.

Теперь, в таком виде, с мятыми полтинниками в кармане, предстояло начать все сначала… Впрочем, почему же сначала?

У нее есть Ольга, которая не бросит ее в трудную минуту. Надя встряхнула головой, расправила плечи и пошла к троллейбусной остановке.

Плевать, что от нее шарахаются прохожие, плевать, что она хромает из-за сломанного каблука, плевать, что нет документов, – ничего нет, – главное, у нее есть Димка-маленький, а ради него она горы свернет, горло перегрызет, ну, и так далее…

Короче, ничего невозможного для нее нет.

Дверь Ольгиного дома открыла высокая девица в лосинах и в переднике Нины Евгеньевны.

– В чем дело? – брезгливо осмотрев Надежду, спросила она.

– А ты угадай с трех раз! В чем дело, если человек в дверь звонит! Ольга мне нужна, она дома?

– Нет. Ольги Михайловны нету.

– А кто есть?

– Никого. Уехали все.

Девица в переднике попыталась захлопнуть дверь, но Надежда успела подставить ногу.

– Господи! Ну, а когда будет? – взмолилась она.